Интервью: Норман Путцки о боли, болезни Альцгеймера и любви к мозгу

В самом конце августа 2016 года главный редактор портала «Нейроновости» Алексей Паевский побывал на школе BioCamp 2016, которую проводила в Базеле в своём кампусе фармацевтическая компания Novartis. Во время этого мероприятия нам посчастливилось встретиться с руководителем неврологического направления Novartis Норманом Путцки и поговорить с ним о боли, о болезни Альцгеймера, о рассеянном склерозе и о пути Нормана в нейронауки.

putzki

Первый вопрос естественный и традиционный, но тем не менее. Область нейрофармакологии огромна, и у любой компании, ведущей разработки в этой области, есть свои основные точки приложения силы. Каковы они в Novartis?

Вы абсолютно правы. Такие фокусы есть, и их у нас четыре. Наши усилия сосредоточены на рассеянном склерозе, нейромышечных дистрофиях, болезни Альцгеймера и боли.

Боли – в смысле головной боли или боли вообще?

Нет, мы занимаемся не только «головной-болью-слэш-мигренью». Конечно, мы сейчас известны нашими моноклональными антителами для лечения и профилактики мигрени, однако мы разрабатываем новые молекулы для терапии нейропатической боли. Той самой, которая является болью «самой по себе», без видимых причин.

Вы назвали одним из направлений вашей работы болезнь Альцгеймера. Скажите, можно ли говорить о каких-либо успехах в ее лечении? Насколько я знаю, это огромная проблема и ни одно лекарство не прошло «клинику»?

«Альцгеймер» — это один из самых больших вызовов, который стоит не только перед нашей компанией, но и перед всеми нейронауками и медицинской наукой вообще. Да, вы правы, до сих пор нет нормального лечения этого заболевания. Да, мы делаем препараты, которые помогают улучшить качество жизни пациентов с болезнью Альцгеймера, но увы, вы правы – существует очень, очень длинный список молекул, которые не прошли проверку клиническими испытаниями в качестве лекарства от болезни.

Мне кажется, тому есть две причины, каждая из которых вносит свой вклад. Во-первых, мы до сих пор не до конца понимаем болезнь, ее патофизиологию, все ее механизмы. А во-вторых, судя по всему, болезнь Альцгеймера – это не одно заболевание, а несколько схожих. Очень уж отличаются порой пациенты и их патофизиология. И в том, чтобы разобраться в этой проблеме, нам, я надеюсь, поможет привлечение методов Big Data и новых технологий визуализации.

Скажите, а Novartis работает только над созданием препаратов, или компания принимает участие и в разработке новых методов диагностики болезни Альцгеймера?

Одно без другого невозможно. Мы участвуем и в изучении болезни Альцгеймера, сотрудничая с несколькими академическими институтами в мире, и в выявлении риска возникновения этого заболевания, что также очень важно, и в досимптоматической диагностике – ведь важнейшее направление в терапии заболевания – это постановка диагноза и начало лечения у клинически здоровых людей, которые еще никак не проявляют симптомы и у которых еще никак не выявлены поражения нейронов.

Теперь поговорим о боли. Боль – это тоже очень широкое понятие. Какой основной вызов для вашего подразделения лежит в борьбе с болью?

Боль – это вообще одна из самых больших проблем в современном здравоохранении. Именно она чаще всего наносит вред вашему качеству жизни, мешает полноценно включаться в жизнь общества, да и личной жизни порой вредит. Лично для меня самый большой вызов – это мигрень, поскольку до сих пор множество людей с мигренью не реагируют на существующие препараты против нее, поэтому мой вызов – это терапия мигрени. И, кстати, до сих пор нет более-менее качественного описания этого заболевания на молекулярном уровне. Точнее, только сейчас такое понимание наступает – и мы создаём первые препараты, которые могут эффективно предотвращать мигрень. Они очень эффективны. Благодаря знанию молекулярных механизмов заболевания.

Теперь несколько слов о ваших успехах в лечении рассеянного склероза – тоже огромнейшей проблемы в современной медицине.

Да, вы правы, здесь нам есть чем гордиться. Нам удалось создать первый в мире препарат против рассеянного склероза, который принимается орально – то есть в таблетках. Он разрешен к применению уже шесть лет, и за это время его в качестве терапии РС получило более 150 тысяч человек. Вы понимаете, что лечение таблетками намного сильнее улучшает качество жизни – в сравнении с капельницами и уколами. Одна таблетка в день! Мы счастливы, что мы смогли это сделать.

Поскольку наше интервью короткое, можно в завершение его задать несколько личных вопросов?

Попробуйте (смеется)

Почему вы выбрали нейронауки как поле своей деятельности?

Меня всегда поражала сложность нашего мозга, с самого детства. И я всегда хотел лучше его понимать. Я люблю (love, а не like) изучать мозг, я люблю пытаться понимать, как работает эта сложная система, я хочу защищать его от болезней. И люблю тех, кто любит мозг (снова смеется).

Скажите, скоро будут вручаться нобелевские премии, и среди них – премия по физиологии или медицине. Какие достижения в нейронауках вы считаете достойными этой премии?

 А вот тут я вам ничего не скажу. Наше дело – наука, дело Нобелевского комитета – вручать премии. Так будет этично.

Текст: Алексей Паевский. Фото: Frederike Asael, Novartis

Портал «Нейроновости» сердечно благодарит компанию Novartis за возможность побывать на BioCamp и поговорить с Норманом Путцки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *