Михаил Угрюмов: «Есть некое табу или «запреты» для человеческого познания»

16 и 17 мая в Казани прошла международная конференция-школа молодых ученых «Заболевания мозга: вызов XXI века». Организатор – Казанский государственный медицинский университет. Конференция прошла в рамках празднования Актового дня Казанского ГМУ.

Конференция открылась пленарным заседанием, на котором первый доклад – «Разработка ранней диагностики болезни Паркинсона – иллюзии или реальность?» –  сделал академик РАН, Михаил Вениаминович Угрюмов.

Фото Алексея Паевского

Инфографика Ирины Помеляйко


«Разработка ранней диагностики нейродегенеративных заболеваний»

Доклиническая диагностика болезни Паркинсона – сейчас иллюзии, но есть возможность в не очень далекой перспективе эти иллюзии перевести в реальность.

Согласно статистике ВОЗ, сейчас к наиболее распространенным социально значимым заболеваниям в порядке убывания относятся: сердечно-сосудистые, онкологические и неврологические / психические заболевания. Но по прогнозам этой же организации в ближайшие 15 лет неврологические и психические заболевания выйдут на первое место, в значительной степени за счет увеличения числа больных, страдающих нейродегенеративными заболеваниями (болезнь Альцгеймера, болезнь Паркинсона и др.). Вопрос в том, как с этим бороться?

Нейродегенеративные заболевания – не только медицинская, но и социально-экономическая проблема.

Что мы знаем о нейродегенеративных заболеваниях?

  • Заболевания быстро прогрессируют.
  • Первые симптомы появляются через много лет после начала заболевания при  гибели большинства специфических нейронов, ответственных за регуляцию той или иной функции.
  • Длительное отсутствие клинических симптомов, что обусловлено включением компенсаторных механизмов мозга.
  • Этиология (раздел медицины, изучающий происхождение болезней, условия и причины их возникновения, — прим. ред.) болезни Паркинсона определяется сочетанием генетических факторов (мутации и изменения экспрессии генов) и эпигенетических факторов среды, участвующих в регуляции этих генов. В результате при нейродегенеративных заболеваниях нарушается метаболизм функционально значимых белков (α-синуклеин, паркин, тау, β-амилоид и др.), которые превращаются в нейротоксины, вызывающие гибель нейронов.

Как упомянуто ранее, характерной особенностью нейродегенеративных заболеваний является появление первых симптомов только через много лет после его начала, гибели большинства специфических нейронов и истощения компенсаторных резервов мозга. Потому не удивительно, что лечение больных крайне неэффективно.

В таком случае возникает вопрос, какова должна быть стратегия борьбы с нейродегенеративными заболеваниями? Ответ – прост: «Необходимо создать раннюю (доклиническую) диагностику – задолго до появления характерных клинических симптомов, и использовать превентивную терапию, замедляющую гибель нейронов».

Поставить диагноз нейродегенеративного заболевания на доклинической стадии можно уже в наше время с помощью позитронной томографии. Но этот метод слишком редкий и дорогостоящий, чтобы его использовать для массового профилактического обследования населения.

Тогда появляется новый вопрос: «А что можно сделать в такой ситуации?». Мы решили разработать менее затратную, но не менее эффективную диагностическую технологию.

Известно, что на доклинической стадии у больного, например при болезни Паркинсона, наблюдаются нарушения ряда немоторных функций  — ухудшение почерка, депрессия, запоры, нарушение сна, обоняния и терморегуляции, синдром десимпатизации сердца. Кроме того, у больных на ранней клинической стадии в биологических жидкостях – в ликворе и в крови, выявлены относительно специфичные маркеры в виде изменения содержания  патологических белков (α-синуклеин), нейротрансмиттеров и их  метаболитов, гормонов, а также в виде изменения экспрессии генов и фенотипа клеток крови.

Главной задачей в таком случае является идентификация маркеров нарушения функций  мозга и внутренних органов уже не на клинической, а на доклинической стадии заболевания, что будет служить основной для разработки комплексной ранней диагностики. Однако при этом возникают проблемы — пока поставить диагноз больному на доклинической стадии невозможно, а, следовательно, невозможно и идентифицировать маркеры, характерные для этой стадии заболевания. Задача усложняется тем, что каждый из потенциальных маркеров обладает лишь относительной специфичностью.

Наряду с поиском периферических маркеров для разработки диагностики нейродегенеративных заболеваний на доклинической стадии,  нами разрабатывается оригинальный альтернативный подход – использование «провокационного теста». Так, ведущим патогенетическим звеном болезни Паркинсона является гибель дофаминергических нейронов и снижение уровня дофамина – ключевого нейротрансмиттера регуляции двигательной функции.  Нарушения двигательной функции не проявляются до того момента, когда дофамин достигнет порогового уровня – снижение содержания на 70-80%. Провокационный тест позволяет определить, есть ли у человека допороговое снижение уровня дофамина. Для этого испытуемому нужно ввести обратимый ингибитор синтеза дофамина в той дозе, в которой он не повлияет на двигательную функцию здорового человека, но вызовет кратковременные моторные нарушения у человека в латентной фазе болезни Паркинсона.

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

  1. Болезнь Паркинсона и других нейродегенеративных заболеваний в течение десятков лет развивается бессимптомно благодаря включению компенсаторных процессов;
  2. Моторные симптомы появляются после гибели большинства специфических нейронов и исчерпания компенсаторных резервов мозга, что объясняет низкую эффективность традиционных методов лечения;
  3. Патологические процессы при нейродегенеративных заболеваниях не ограничиваются мозгом, а распространяются на периферическую нервную систему, что приводит к нарушению функций внутренних органов и отражается на составе гуморальных сред (кровь, ликвор);
  4. На основе поиска периферических биомаркеров ранних патологических и компенсаторных процессов создается новая комплексная диагностика — задолго до появления специфических симптомов;
  5. Создание досимптомной диагностики позволит перейти к разработке новой технологии превентивного лечения, направленного на остановку или, по крайней мере, замедление гибели нейронов.

После пленарного заседания корреспондент «Нейроновостей» пообщался с Михаилом Угрюмовым

Инфографика Ирины Помеляйко


О разработке технологии доклинической диагностики болезни Паркинсона в России.

Скоро будет окончен полный цикл доклинических испытаний (на экспериментальных моделях)  разработанной нами комплексной ранней диагностики болезни Паркинсона – на основе поиска маркеров в крови больных и на моделях, а также на использовании провокационного теста.  После этого мы надеемся получить разрешение на клинические испытания. Они обычно длятся два – три года. Однако успешность проекта будет зависеть не только от научной  подоплёки, но и от организационной и финансовой поддержки. Если доклинические исследования могут быть обеспечены грантами Сколково, Минобра РФ и др., то затраты на клинические испытания увеличиваются в 10-15 раз.

При успешном проведении клинических испытаний возникнет задача адаптировать уже существующую нейропротекторную терапию к лечению больных на ранней стадии заболевания.

К сожалению, организация и проведение доклинических и клинических испытаний ранней диагностики нейродегенеративных заболеваний, и не только, тормозятся некоторыми не всегда оправданными бюрократическими требованиями, практически отсутствием со-инвестеров, заинтересованных во вложении денег в разработку новых оригинальных технологий.  Отсутствует также понимание того, что, если у ученых есть некоторый резерв времени для проведения  этих исследований, то у больных его нет. Поэтому я думаю, что реально доклиническую диагностику  можно будет включить в практику не раньше, чем через пять лет, но, надеюсь, не позже, чем через десять.

О  белых пятнах в нейробиологии.

Есть проблемы, которые мы представляем, как можно решать и к ним есть подходы, но существуют также и проблемы,  методология решения которых невероятно сложна или отсутствуют вовсе. К таким проблемам относятся механизмы сознания. Я, например, не вижу каких-то исследований, которые могли бы, действительно, подвести нас к пониманию клеточных и молекулярных механизмов сознания. Хотя эта проблема интенсивно изучается как заграницей, так и у нас. По-моему, в «Диалектике» Энгельса было написано, что материя не может познать материю, которая находится на том же уровне развития.

Есть некое табу или «запреты» для человеческого познания. Я думаю, что в случае  сознания и есть такой запрет. Все остальное – более-менее решаемые задачи. Это лишь вопрос времени и того, насколько серьезно подойдут к решению конкретной проблемы и насколько эти исследования будут поддержаны организационно и финансово.

О международном научном сотрудничестве.

Я довольно много занимался научной дипломатией, когда был советником Президента Академии наук и принимал участие во многих научно-политических совещаниях самого высокого уровня. Сейчас мы являемся свидетелями глобализации, которая открывает новые возможности для решения ключевых задач, стоящих  перед человечеством, и которые невозможно решить силами одной, даже самой процветающей страны. Это – поиск альтернативных источников энергии (неуглеводородные), здоровье, борьба с терроризмом и так далее. Но проблема в том, что в условиях капиталистического уклада, где все построено на конкуренции с экономическим уклоном, нужно научиться конкуренцию переводить в равноправное и взаимовыгодное сотрудничество, чему человечество пока не научилось. Не исключено, что в рамках капиталистического уклада это вообще невозможно.

К сожалению, с 2013 года произошли серьезные негативные изменения, которые привели к диссоциации стран, причем в большей степени России с остальным миром. Поэтому мы оказались в какой-то степени в изоляции, хотя такая же диссоциация, видимо, сейчас происходит между Европой и Америкой. Это печально и  только отбрасывает нас от решения глобальных проблем. Недавно проходил высший дипломатический совет (кажется, так он называется), и я принимал в нём участие. Там были представительные делегации Евросоюза, включая многих послов стран Евросоюза, с одной стороны, а с другой стороны — наша. Нашу делегацию возглавлял Игорь Иванов (в прошлом – министр иностранных дел РФ —  прим.ред.). Мне не понравилась общая атмосфера, которая там царила. И с одной, и с другой стороны, говорили, что у нас нарушены отношения и никакой перспективы для их улучшения никто не видит, а  «между строк читалось», что не очень хотят видеть.

Я выступил, и один из аргументов звучал так: «Если мы объединим усилия для решения глобальных вызовов в области здоровья, как например, нейродегенеративные заболевания, то вместе мы, вероятно, сможем начать лечить больных уже через  пять лет, если будем делать это по отдельности, то потребуется десять и более лет. Как вы объясните людям, что они должны умереть из-за политических амбиций?». Но сейчас, к сожалению, эта тенденция диссоциации России и с рядом развитых стран не уменьшается и даже, возможно, нарастает.


Текст: Ирина Помеляйко

 

Читайте материалы нашего сайта в FacebookВКонтактеЯндекс-Дзен и канале в Telegram, а также следите за новыми картинками дня в Instagram.

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *