Снова у нас новости из разряда «пора переписать учебник». Корейские и американские исследователи нанесли на карту точный путь, по которому спинномозговая жидкость выводит отходы из мозга, и обнаружили в нем прежде неизвестное звено. Оказывается, жидкость покидает пространство вокруг мозга через крошечные поры в оболочке над обонятельными луковицами, попадает в лимфатические сосуды, которые проходят сквозь решетчатую кость в основании черепа, и выходит в носовую полость, откуда дренируется в шейные лимфатические узлы. При старении все компоненты этого пути атрофируются одновременно, но их работоспособность можно восстановить (у мышей) специальными каплями. Подробности этой работы опубликованы в журнале Cell.
Схема устройства открытых пор и анатомического пути выведения ликвора через нос. Credit: Seon Pyo Hong et al / Cell 2026
Одна из ролей спинномозговой жидкости, окружающей мозг и наполняющей полости внутри него (желудочки) – это уборка. Она вымывает из нервной ткани продукты обмена веществ, токсины и патологические белки, в том числе амилоид-бета и тау-белок, накопление которых связано с болезнью Альцгеймера. Примерно половина этой жидкости уходит через лимфатические сосуды в шейные лимфатические узлы.
То, что аналоги лимфатических сосудов (глимфатическая система) существуют внутри мозга и его оболочек мозга, открыли лишь в 2014 году, и это стало одним из самых резонансных открытий нейронаук того десятилетия. Однако оставался без четкого ответа вопрос, как именно спинномозговая жидкость из пространства вокруг мозга попадает в лимфатические сосуды? Оболочки мозга – плотный многослойный барьер, и механизм перехода через него продолжали обсуждать в научных кругах.
Авторы нынешней работы использовали несколько подходов одновременно. Основной моделью были мыши с генетической меткой в лимфатических сосудах, что позволяло следить за движением жидкости в реальном времени. В цистерну в основании черепа вводили флуоресцентные маркеры от небольших молекул до частиц диаметром 200 нанометров и через 15-60 минут смотрели, где они оказались. Объемную трехмерную структуру тканей исследовали с помощью конфокальной микроскопии, поверхность оболочек – под электронным микроскопом. Аналогичные эксперименты частично провели на яванских макаках.
Чтобы доказать функциональную роль обнаруженных структур, авторы перекрывали ключевые поры частицами диаметром 10 микрон (достаточно крупными, чтобы закупорить их) и измеряли, как это влияет на дренаж. Вклад обонятельного пути оценивали, химически разрушая обонятельные нейроны. Для изучения возрастных изменений сравнивали молодых мышей (8-10 недель) с пожилыми (85-100 недель).
Электронная микроскопия показала, что в паутинной оболочке (тонкой средней оболочке мозга) есть множество мельчайших сквозных отверстий, расположенных исключительно над обонятельными луковицами, которые раньше никто не замечал. Диаметром эти пор были от 2 до 12 микрометров. Нигде больше над поверхностью мозга такие отверстия не нашли. Флуоресцентные частицы, введенные в пространство вокруг мозга, через 30 минут отчетливо обнаруживались именно в этих порах и сразу за ними в лимфатических сосудах оболочки. Когда поры намеренно закупоривали более крупными частицами, дренаж маркера в шейные лимфоузлы почти прекращался. Это прямое функциональное доказательство того, что именно эти поры служат воротами для выхода спинномозговой жидкости из-под оболочек мозга.
Пройдя через поры, жидкость попадает в специализированную сеть лимфатических сосудов между обонятельными луковицами. Ветви этой сети проходят сквозь отверстия в тонкой решетчатой кости, отделяющей полость черепа от носовой полости, и соединяются с лимфатическими сосудами носовой слизистой, которые спускаются в шейные лимфоузлы.
Интересно, что этот путь оказался кратно мощнее альтернативных выходов на поверхности черепа. Через «обонятельный маршрут» проходило в 19 раз больше жидкости, чем через другие предполагаемые выходы. То есть через обонятельный путь фактически уходит от 40 до 60% всей спинномозговой жидкости, достигающей шейных лимфоузлов.
У старых мышей весь этот путь деградировал одновременно. Площадь лимфатических сосудов у обонятельных луковиц уменьшалась на 58%, количество пор в паутинной оболочке – на 59%, суммарная площадь отверстий в решетчатой кости – на 24%, лимфатические сосуды слизистой носа – на 48-50%. В итоге объем маркера, достигавшего шейных лимфоузлов за час, у пожилых мышей был вдвое меньше, чем у молодых.
Но через шесть недель после закапывания в нос вирусного носителя с геном белка-стимулятора роста лимфатических сосудов (VEGF-C) у пожилых мышей площадь лимфатических сосудов над обонятельными луковицами удваивалась, а объем маркера, поступавшего в шейные лимфоузлы, вырастал более чем вдвое и возвращался к уровню молодых нелеченых животных. Количество пор в паутинной оболочке и размер отверстий в решетчатой кости при этом не восстановились, но увеличение лимфатических сосудов само по себе оказалось достаточным, чтобы компенсировать анатомические ограничения входных структур.
Все основные эксперименты выполнены на мышах, и пока неясно, повторяется ли подобная анатомия пор у людей, хотя аналогичные структуры обнаружены у яванских макак. Плюс авторы не показали, что восстановление дренажа улучшает когнитивные функции или снижает накопление патологических белков в мозге – этот вопрос остается открытым. Однако открытие точного анатомического маршрута дренажа и доказательство его обратимости при старении переводят тему очистки мозга из области гипотез в область потенциальных терапевтических мишеней.
Текст: Анна Хоружая
CSF clearance through arachnoid fenestrations to olfactory meningeal lymphatics by Seon Pyo Hong et al in Cell. Published July 2026
DOI: 10.1016/j.cell.2026.06.035
Читайте материалы нашего сайта во ВКонтакте, Одноклассниках, Яндекс-Дзен и каналах в Telegram и MAX.
